Печать

Please login or register.
1 час 1 день 1 неделя 1 месяц Навсегда
Войти

[Ирыся]

      УВЕРТЮРА
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!

Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!

В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!

Январь 1915. Петроград.

[Ирыся]

"Позовите меня-           
Я прочту вам себя,       
Я прочту вам себя,       
как никто не прочтет"
                  /Игорь Северянин/



Дальний родственник Фета и потомок Карамзина.
Эгофутурист, салонно-будуарный поэт.
Кумир гимназисток, носящий титул "короля поэтов".

[Ирыся]

Игорь Северянин (настоящее имя и фамилия Лотарев Игорь Васильевич; 1887-1941). Родился в Петербурге в семье офицера, по материнской линии был потомком Карамзина и дальним родственником Фета. Окончил реальное училище в г. Череповце, стихи сочинял с детства, первое стихотворение о русско-японской войне появилось в печати в 1905 в журнале «для солдат и нижних чинов» «Досуг и дело».

Юношеские опыты не привлекали внимания читателей и критики, и поэту пришлось издать более тридцати разных книжечек-брошюр за свой счет, рассылая их на отзыв в редакции журналов и именитым людям.

В 1909 Лев Толстой пришел в негодование от сборника «Интуитивные краски». Толстого возмутили строки: «Вонзите штопор в упругость пробки / И взоры женщин не будут робки». Он обрушился на поэта с отповедью. «С легкой руки Толстого меня стали бранить все, кому не было лень. Журналы стали охотно печатать мои стихи, устроители благотворительных вечеров усиленно приглашали принять в них участие».

В 1911 Игорь Северянин вместе с поэтом Колимповым, сыном Фофанова, объявил себя создателем новой поэтической школы — эгофутуризма. В «Прологе эгофутуризма» (1911) он манифестировал: «Мы живы острым и мгновенным... и что ни слово, то сюрприз»; в его стихах самолюбование и самовосхваление принимали гипертрофированные — на грани пародии и пошлости — формы: «Я, гений Игорь Северянин, своей победой упоен».

Триумфальная слава пришла к поэту в 1913, после выхода сборника «Громокипящий кубок». Вскоре Игорь Северянин отказывается от участия в каких бы то ни было литературных объединениях, предпочитая не делить ни с кем лавры. Следующие сборники «Златолира», «Ананасы в шампанском», «Поэзоантракт» (1915) и др. не прибавили ничего нового в сложившийся облик салонно-будуарного поэта, разочаровали серьезных читателей, возлагавших на Северянина надежды обновления стихотворного языка, но закрепили за ним репутацию «кумира гимназисток».

В феврале 1918 в зале Политехнического музея Северянина избирают «королем поэтов» (к досаде его соперников — В. Маяковского, К. Бальмонта). В этом же году он уезжает в Эстонию и после провозглашения ее самостоятельным государством оказывается отрезанным от родины.

В годы эмиграции Северянин выпустил 17 книг, но читателей становилось все меньше, тиражи книг были мизерными, и даже они не расходились. Последние годы поэт провел в нужде и безвестности. Игорю Северянину принадлежат одни из самых известных строк в литературе русского рассеяния: «Как хороши, как свежи будут розы, Моей страной мне брошенные в гроб!»

[Ирыся]

Игорь Северянин
ПОЭЗА ПРИЧИНЫ БОДРОСТИ
     
     Теперь в поразительной смене
     Контрастных событий живешь.
     Голодные ужасы в Вене
     Бросают нас в холод и дрожь.

     А то, что от нас на востоке
     Почти не подвластно уму,
     Но веришь в какие-то сроки,
     Не зная и сам почему.

     Над жизнью склонясь, как над урной
     Еще не ослабнул душой:
     В республике миниатюрной
     Наложен порядок большой.

     Пускай мы в надеждах разбиты
     И сброшены в бездну с горы, --
     Мы сыты, мы главное -- сыты,
     И значит -- для веры бодры.

     Мы верим -- не можем не верить!--
     Мы ждем -- мы не можем не ждать!
     Что мир воцарится в той мере,
     Какую вернет -- Благодать.

 из сборника "Менестрель". -- Берлин, 1921

[Ирыся]

Игорь Северянин
 ПОЭЗА ОБ ЭСТОНИИ

     Как феникс, возникший из пепла,
     Возникла из смуты страна.
     И если еще не окрепла,
     Я верю, окрепнет она;

     Такая она трудолюбка,
     Что сможет остаться собой.
     Она -- голубая голубка
     И воздух она голубой.

     Всегда я подвержен надежде
     На этих утесах, поверь, --
     В Эстляндской губернии прежде,
     В республике Эсти теперь.

     Где некогда бился Калевич,
     Там может ли доблесть уснуть?
     О, сказочный принц -- королевич
     Вернется к любимой на грудь!

     Давно корабли вдохновений
     Качнул к побережью прилив:
     Их вел из Поэзии гений
     Со сладостным именем -- Лийв.

     Запомни: всегда вдохновенна
     Мелодий ее бирюза.
     У Ridala, Suits'a и Enno
     Еще не закрылись глаза ...

     И вся ты подобна невесте,
     И вся ты подобна мечте,
     Эстония, милая Эсти,
     Оазис в житейской тщете!

Сборник "Менестрель". -- Берлин, 1921

[Ирыся]

Игорь Северянин
ПИСЬМО

     Отчаянье и боль мою пойми, --
     Как передать мне это хладнокровно? --
     Мужчины, переставши быть людьми,
     Преступниками стали поголовно.

     Ведь как бы человека не убить,
     При том в какие б роли не рядиться,
     Поставив лозунг: "быть или не быть", --
     Убивший все равно всегда убийца.

     Разбойник ли, насильник, патриот,
     Идейный доброволец, подневольный
     Простой солдат, -- ах, всякий, кто идет
     С оружием, чтоб сделать брату больно,

     Чтоб посягнуть на жизнь его, -- палач,
     Убийца и преступник, вечный Каин!
     Пускай всю землю оглашает плач
     С экватора до полюсных окраин...

     Какие ужасающе дни!
     Какая смертоносная отрава!..
     Отныне только женщины одни
     Людьми назваться получают право...

Сборник "Менестрель". -- Берлин, 1921

[Ирыся]

Игорь Северянин
   О люди жалкие, бессильные...
   ***   
О люди жалкие, бессильные,
Интеллигенции отброс,
Как ваши речи злы могильные,
Как пуст ваш ноющий вопрос!
Не виновата в том крестьянская
Многострадальная среда,
Что в вас сочится кровь дворянская,
Как перегнившая вода.
Что вы, порывами томимые,
Для жизни слепы и слабы,
Что вы, собой боготворимые,
Для всех пигмеи и рабы.
Как вы смешны с тоской и мукою
И как несносны иногда...
Поменьше грез, рожденных скукою,
Побольше дела и труда!

 

[Ирыся]

Игорь Северянин
ОНА КРИТИКУЕТ

- Нет, положительно, искусство измельчало,
Не смейте спорить, граф, упрямый человек!
По пунктам разберем, и с самого начала;
Начнем с поэзии: она полна калек.
Хотя бы Фофанов: пропойца и бродяга,
А критика дала ему поэта роль...
Поэт! Хорош поэт... ходячая малага!..
И в жилах у него не кровь, а алкоголь.
Как вы сказали, граф? До пьянства нет нам дела?
И что критиковать мы можем только труд?
Так знайте ж, книг его я даже не смотрела:
Неинтересно мне!.. Тем более, что тут
Навряд ли вы нашли занятные сюжеты,
Изысканных людей привычки, нравы, вкус,
Блестящие балы, алмазы, эполеты,
О, я убеждена, что пишет он "en russe". *
Естественно, что нам, взращенным на Шекспире,
Аристократам мысли, чувства и идей,
Неинтересен он, бряцающий на лире
Руками пьяными, безвольный раб страстей.
Ах, да не спорьте вы! Поэзией кабацкой
Не увлекусь я, граф, нет, тысячу раз нет!
Талантливым не может быть поэт
С фамилией - pardon!- такой... дурацкой.
И как одет! Mon Dieu! Он прямо хулиган!..
Вчера мы с Полем ехали по парку,
Плетется он навстречу - грязен, пьян;
Кого же воспоет такой мужлан?.. кухарку?!
Смазные сапоги, оборванный тулуп,
Какая-то ужасная папаха...
Сам говорит с собой... Взгляд страшен, нагл и туп.
Поверите? Я чуть не умерла от страха.
Не говорите мне: "Он пьет от неудач!"
Мне, право, дела нет до истинной причины.
И если плачет он, смешон мне этот плач:
Сентиментальничать ли создан мужичина
Без положенья в обществе, без чина?!

[Ирыся]

      УВЕРТЮРА
     Колье принцессы - аккорды лиры,
     Венки созвездий и ленты лье.
     А мы, эстеты, мы - ювелиры,
     Мы ювелиры таких колье.

     Колье принцессы - небес палаццо,
     Насмешка, горечь, любовь, грехи,
     Гримаса боли в глазах паяца...
     Колье принцессы - мои стихи.

     Колье принцессы, колье принцессы...
     Но кто принцесса, но кто же та -
     Кому все гимны, кому все мессы?
     Моя принцесса - Триумф-Мечта!

     1910, февраль.

[Ирыся]

      ЯНВАРЬ
     Январь, старик в державном сане,
     Садится в ветровые сани, -
     И устремляется олень,
     Воздушней вальсовых касаний
     И упоительней, чем лень.
     Его разбег направлен к дебрям,
     Где режет он дорогу вепрям,
     Где глухо бродит пегий лось,
     Где быть поэту довелось...
     Чем выше кнут, тем бег проворней,
     Тем бег резвее; все узорней
     Пушистых кружев серебро.
     А сколько визга, сколько скрипа!
     То дуб повалится, то липа -
     Как обнаженное ребро.
     Он любит, этот царь-гуляка
     С душой надменного поляка,
     Разгульно дикую езду...
     Пусть душу грех влечет к продаже:
     Всех разжигает старей, - даже
     Небес полярную звезду!

     1910, январь

[Ирыся]

КЛАССИЧЕСКИЕ РОЗЫ

Как хороши, как свежи были розы
В моем саду! Как взор прельщали мой!
Как я молил весенние морозы
Не трогать их холодною рукой!
                 1843 Мятлев

В те времена, когда роились грезы
В сердцах людей, прозрачны и ясны,
Как хороши, как свежи были розы
Моей любви, и славы, и весны!

Прошли лета, и всюду льются слезы...
Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране...
Как хороши, как свежи были розы
Воспоминаний о минувшем дне!

Но дни идут - уже стихают грозы
Вернуться в дом Россия ищет троп...
Как хороши, как свежи будут розы
Моей страной мне брошенные в гроб!

1925